Пока Кремль ведет жесткую войну против Украины. Почему многие страны молчат?
Вторжение России в Украину вызвало резкое осуждение и санкции Запада, но многие страны мира предпочли не присоединяться к этому единому фронту
Десятки правительств за пределами Европы и Северной Америки неохотно осуждают Россию, а многие другие воздерживаются от присоединения к многосторонним санкциям. Китай молчаливо поддерживал Кремль с тех пор, как в феврале он подтвердил «безграничную» китайско-российскую дружбу. Несколько других открыто поддержали Россию, в том числе Беларусь, послужившую плацдармом для российского вторжения.
Между тем, другие правительства заняли неопределенную позицию. Президент Бразилии Жаир Болсонару многозначительно заявил, что его страна «не будет принимать чью-либо сторону». Индийские лидеры подтвердили свою политику неприсоединения, подразумевая, что их нация будет стремиться оставаться в стороне от борьбы. Южная Африка, Пакистан и многие другие идут по тому же пути.
Как специалист в области международной политики, я считаю, что реакция на недавнюю российскую агрессию проливает свет на то, как правительства стран так называемого Глобального Юга будут вести себя в случае начала новой холодной войны. Если правительствам не угрожают напрямую, многие, по-видимому, проповедуют концепцию неприсоединения — политику, направленную на то, чтобы избежать сильной поддержки Запада или его основных соперников в Москве и Пекине.
Неприсоединение может быть разумной стратегией для отдельных стран как способ сохранить автономию и избежать выбора между крупными державами, который может для них дорого стоить. Однако я считаю, что международный мир и безопасность пострадают, если слишком много государств откажутся принимать чью-либо сторону в таких делах, как Украина.
Значение неприсоединения
Концепция неприсоединения возникла в 1950-х годах. Это означало отказ присоединиться к соперничающим блокам времен холодной войны, возглавляемым Вашингтоном и Москвой. Эта концепция была предложена группой лидеров после Второй мировой войны, включая Джавахарлала Неру из Индии, Сукарно из Индонезии, Гамаля Абдель Насера из Египта, Кваме Нкруму из Ганы и Иосипа Броз Тито из Югославии.
Несмотря на то, что они представляли широкий спектр политических идеологий, все они рассматривали неприсоединение как способ противостоять колониальным и империалистическим силам, сохранить независимость и не вмешиваться в советско-американский конфликт.
Неприсоединение может создать проблемы для международной безопасности
Эти идеи привели к созданию в 1961 году Движения неприсоединения — свободно организованной группы, в которую вскоре вошли большинство стран и населения мира. Движение руководствовалось несколькими основными принципами, включая антиколониализм, антиимпериализм, уважение суверенитета и территориальной целостности, ненападение и невмешательство.
Однако с самого начала движение столкнулось с дилеммой. Когда сильное государство нарушает основные принципы, такие как суверенитет и территориальная целостность, должны ли члены Движения неприсоединения выступать против него?
Разнообразные члены движения иногда занимали твердые единые позиции. Например, они выступили против колониального господства в Родезии и против апартеида в Намибии и Южной Африке. Однако, когда интересы сверхдержав затрагивались более непосредственно, неприсоединившиеся государства не смогли договориться о том, нужно ли принимать чью-либо сторону.
Левые лидеры в таких государствах, как Куба и Вьетнам, видели в западных державах неоимперскую угрозу и явно встали на сторону Москвы, несмотря на присоединение к Движению неприсоединения. Консервативные государства, такие как Саудовская Аравия и Марокко, постоянно склонялись в сторону Вашингтона. Многие стремились к относительному нейтралитету. Но все эти государства остались в движении, у которого нет согласованного стандарта по поводу того, какая степень присоединения является приемлемой.
Разногласия между членами Движения неприсоединения подорвали их способность оказывать коллективное влияние, даже когда сверхдержавы грубо попирали нормы суверенитета и самоопределения.
В 1979 году, например, мнения членов были глубоко разделены по поводу советского вторжения в Афганистан. За осуждение советского вторжения в ООН проголосовало 56 человек, но девять поддержали Москву, а 26 воздержались. Эти цифры очень похожи на недавние голоса по Украине. Разногласия по поводу советской войны в Афганистане ослабили Движение неприсоединения и подорвали его способность обеспечивать соблюдение международных норм и влиять на советскую политику.
Актуальность движения снизилась после холодной войны, поскольку его разнообразные члены изо всех сил пытались определить свою роль в мире, который больше не определяется советско-американским противостоянием. Тем не менее, движение выжило, и его 120 членов недавно отпраздновали 60-летие группы в Белграде.
Постоянные дилеммы
Сегодня Движение неприсоединения сталкивается с новыми вызовами, поскольку война в Украине продолжается.
Для многих правительств в Африке, Азии, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке неприсоединение остается привлекательным. Большинство из них сильно зависят от торговли, помощи и инвестиций как со стороны западных держав, так и со стороны Китая (если не от России). Таким образом, выбор стороны может нанести экономический ущерб. Эта опасность очевидна для Беларуси, которая столкнулась с жесткими санкциями Запада за помощь российским военным усилиям. Страны, выступающие против России, также рискуют изнурительными отключениями электроэнергии. Принятие стороны против Китая в любом будущем сценарии, таком как конфликт из-за Тайваня, обойдется еще дороже.
Относительное неприсоединение также привлекательно с точки зрения безопасности. Это позволяет правительствам получать оружие из нескольких источников и ограничивать зависимость от какой-либо одной державы. Это важный фактор для Индии, которая по-прежнему сильно зависит от российского оружия, и в меньшей степени для таких стран, как Вьетнам.
Неприсоединение также помогает держать дипломатические двери открытыми. Это нравится правительствам, опасающимся потерять политическую автономию, если они слишком сильно полагаются на политическую поддержку одного могущественного государства или блока.
По всем этим причинам неприсоединение, вероятно, будет по-прежнему обычным явлением. На самом деле, его стратегическая привлекательность сейчас, возможно, сильнее, чем во время холодной войны, из-за большей глобальной интеграции. В отличие от 1950-х годов, сейчас большинство стран имеют прочные экономические, политические и, в некоторых случаях, военные связи как с Востоком, так и с Западом.
Неприсоединение может быть разумной политикой для отдельных государств, но может создать проблемы для международной безопасности. Президент России Владимир Путин развеял иллюзию о том, что территориальные завоевания и войны между великими державами ушли в прошлое, и, таким образом, пробил определяющие принципы Движения неприсоединения. Нежелание принять чью-либо сторону в таком явном случае агрессии может ослабить международные нормы и подорвать глобальную безопасность.
На данном этапе большинство членов Движения неприсоединения осудили атаки России. Но только один Сингапур ввел санкции. Другие снимают с себя ответственность, превращая войну в Украине в бремя для Соединенных Штатов и их основных союзников.
Тем самым они облегчают Кремлю ведение жестокой военной кампании. Они посылают сигнал о том, что агрессия и территориальный захват со стороны крупных держав будут допущены. Я считаю, что это представляет собой большую упущенную возможность защитить антиимперские нормы, лежащие в основе Движения неприсоединения. Члены движения глубоко заинтересованы в восстановлении этих норм от имени Украины, поскольку они являются одними из наиболее уязвимых и вскоре могут стать следующими.
Перевод НВ
НВ обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок The Conversation. Републикация полной версии текста запрещена.
Оригинал опубликован на The Conversation
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди НВ