Танцы с Трампом в Абу-Даби
Трехсторонняя встреча Украина-США-Россия — как бы прорыв по форме, но стояние на месте по смыслам. Ожидаемо, никаких чрезвычайных достижений не произошло. Однако определенные изменения в позициях все-таки можно было при желании услышать
Вроде бы удалось достичь согласия о формате технического разведения войск, способах контроля и мониторинга прекращения режима огня. Но ключевой вопрос — где же будет проходить линия разграничения — остался без ответа.
Вместе с тем, как заявляли влиятельные мировые СМИ, ситуация может свестись к согласию, что на Донбассе будет формально образована «свободная экономическая зона», которая предусматривает демилитаризацию региона. Однако эта зона будет контролироваться российской полицией. И, конечно, ни о каком юридическом признании Украиной утраченных территорий речь не идет.
Думаю, к отдельным оккупированным территориям будет применена гибридная форма признания — кто-то признает эти территории как находящиеся под контролем России, кто-то будет настаивать на их исключительно украинском статусе, а кто-то их может признать и российскими. Например, как заявляли в США, «ради мира» могут признать Крым «российским».
Примерно такая гибридная форма признания — хотя сама история и обстоятельства двух войн заоблачно разные — существует в отношении Палестинского государства, которое признают одни страны и не признают другие.
На этот гибридный вариант Украина, возможно, готова пойти в случае предоставления железобетонных гарантий безопасности (пока непонятно, каких именно) со стороны США, денег на восстановление страны и быстрый путь вступления в ЕС.
Со стороны России, в свою очередь, усилился тезис, что главное требование — это вывод ВСУ с Донбасса. Это требование, конечно, возмущает, но оно несколько смещает акценты в путинском бреду о «первопричинах конфликта», — который по сути делал невозможным даже теоретическую паузу в войне.
Путинский бред делал невозможным даже теоретическую паузу в войне
Контрольный акцент здесь — отсутствие прямых претензий Путина на вмешательство во внутреннюю политику послевоенной Украины. Хотя тема «о притеснениях русскоязычных» еще звучит, но прямых возражений со стороны Кремля, что это требование сведется к формальному приведению отношения к национальным меньшинствам в Украине к европейским нормам, нет.
Сказанное выше не надо воспринимать ни как «оптимизм», ни как прогноз. Это просто констатация новых нюансов в риторике.
Главное препятствие миру по-прежнему — позиция Путина, который просто не представляет себе, что будет происходить и с ним, и с Россией в послевоенный период. Самый оптимистичный для него послевоенный сценарий — это отдать себя на милость Трампу, который будет качать российские ресурсы и регулировать реинтеграцию России на мировые рынки по своему усмотрению… Такой себе финал «спецоперации».
Другой сложный вопрос, но уже для Украины — формат будущих выборов. Точнее, скажем так, степень их соответствия международным стандартам. Об этом сейчас говорить вроде рано, но этот вопрос встанет очень остро, если произойдет чудо и война станет менее интенсивной.
Но на сегодня задачи-минимум от таких встреч другие. Для Украины задача-минимум — это сохранить поставки американского оружия за европейские деньги, для России — избежать дальнейших санкций. Никто не хочет прогневить невротического лидера США.
И поэтому танцы с Трампом выходят на новый уровень.