Спасти Европу. Как во время Второй мировой войны Рузвельт убедил Америку сменить нейтралитет на поддержку союзников и начать призыв в армию

К началу лета 1940 года вермахт разгромил французскую армию, а британские войска эвакуировались из Дюнкерка через Ла-Манш. Великобритания оказалась перед угрозой немецкого вторжения.

В то же время в военном ведомстве США серьезно поссорились его глава Гарри Вудринг и его заместитель Луис Джонсон. Первый отказывался бесплатно поставлять оружие британцам, считая это пустой тратой американских оборонных ресурсов, тогда как второй требовал немедленно оказать помощь и, помимо прочего, усилить подготовку и вооружение армии США.

Конфликт между чиновниками обострился настолько, что они перестали разговаривать друг с другом, фактически парализовав работу министерства. Рузвельту этот «цирк» надоел, и он уволил Вудринга. Президент понял, что для объединения расколотого Конгресса и успокоения общественности ему необходима коренная перестройка оборонного блока правительства с участием оппонентов-республиканцев.

Возглавить флот Рузвельт предложил Фрэнку Ноксу — издателю газеты Chicago Daily News и опытному политику, который в свое время участвовал в Испано-американской войне, сражаясь на Кубе в одном кавалерийском полку с Теодором Рузвельтом. Нокс регулярно критиковал в прессе действующую власть: осуждал экономические реформы правительства, а об администрации президента писал с насмешкой:

«Она неуклюжа, фантастична и фанатична. Что же касается самого президента Рузвельта, то в его идеях столько же от Карла Маркса, сколько от комика Граучо Маркса».

Однако Нокс был убежденным интернационалистом, и когда немецкие танки прорвали линию обороны в Европе, он отверг политику нейтралитета. Республиканцу предложили возглавить Министерство военно-морских сил, и он согласился, кратко объяснив свое решение однопартийцам:

«Отказаться от такого предложения президента США во время военной угрозы для страны было бы сродни государственной измене».

А на место уволенного Вудринга в Военном министерстве Рузвельт решил назначить еще одного республиканца — 72-летнего юриста Генри Стимсона. Еще в 1911 году, до Первой мировой войны, этот политик занимал пост военного министра в кабинете Уильяма Тафта, а позднее служил государственным секретарем в администрации Герберта Гувера. Несмотря на возраст, Стимсон сохранил прекрасную работоспособность, а его опыт был бесценным. Он также выступал за оказание помощи британцам и требовал отмены ограничений, предусмотренных законом о нейтралитете.

Услышав предложение Рузвельта, республиканец сказал, что ему нужно подумать и посоветоваться с женой и партнерами по юридической фирме, и к концу дня дал согласие. «Президент сказал, что хочет получить мое согласие, поскольку в Вашингтоне все действуют хаотично и несогласованно, а меня он считает стабилизирующим фактором», — гласит запись, сохранившаяся в личном дневнике Стимсона.

Об этих кадровых решениях Рузвельт объявил 20 июня 1940 года — как раз накануне национального съезда Республиканской партии в Филадельфии. Разумеется, разразился скандал: руководство республиканцев расценило согласие Стимсона и Нокса как предательство партийных интересов и удар накануне выборов, в результате чего их лишили права выступать с какими-либо заявлениями от имени партии. Тем не менее, в целом большинство республиканцев поддержало позицию этих двух политиков.

«Благодаря кадровым решениям обороноспособность страны возросла, — метко заметил в те дни Леверетт Салтонстолл, губернатор штата Массачусетс. — Президент привлек оппонентов, и это выводит вопросы национальной обороны за рамки предвыборной борьбы».

Выборочный призыв

Стимсон немедленно занялся расширением сухопутных войск США, которые в то время насчитывали немногим более 250 тысяч военнослужащих, уступая по численности европейским армиям. За всю свою историю Америка еще никогда не проводила призыв в мирное время, полагаясь исключительно на добровольный набор. Однако теперь это стало необходимым, поскольку старая система работала слишком медленно.

Группа юристов и банкиров из Нью-Йорка под руководством Гренвилла Кларка разработала законопроект о всеобщей воинской обязанности и призыве. Соавторами документа стали сенатор-демократ Эдвард Берк и член Палаты представителей, консервативный республиканец Джеймс Уодсворт. Они не принадлежали к числу сторонников президента, но понимали неизбежность войны.

Когда документ начали рассматривать в Конгрессе, в Сенате Стимсону устроили настоящий допрос. Роберт Тафт, сенатор-республиканец от штата Огайо и сын бывшего президента, отстаивал мнение, что Америке не нужна столь большая армия — ведь это, вероятно, означает, что США хотят вступить в войну. В то же время Гувер утверждал, что создание армии на основе призыва ведет к диктатуре, поэтому этого нельзя допустить.

Стимсон отстаивал свою позицию, отвечая, что выборочный призыв — это единственный эффективный и демократический способ создать армию для обеспечения безопасности страны. И неожиданно, вопреки давлению со стороны коллег, его поддержал другой влиятельный республиканец — Уэнделл Уилки.

«Я не могу просить американский народ довериться мне, не заявив открыто о своих убеждениях, — сказал он в своей речи в Элвуде. — Выборочный призыв — единственный демократический путь создания подготовленной и компетентной силы для нашей обороны».

Постепенно у Рузвельта становилось всё больше единомышленников, и настроения в обществе тоже менялись. Война на другом континенте уже не казалась чем-то, что не несет угрозы США. Ведь если победит Гитлер, никто не знает, что ему взбредет в голову дальше.

Так, 29 октября 1940 года в Вашингтоне состоялась первая жеребьевка призывных номеров, которую Рузвельт в своей речи назвал «американской традицией сбора ополчения». Всё выглядело весьма символично: Стимсону завязали глаза желтой лентой, отрезанной от обивки стула времен подписания Декларации независимости; он опустил руку в чашу, достал первую капсулу с номером и передал ее президенту.

Нельзя продать? Тогда давайте меняться.

В конце июля 1940 года премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль просил Рузвельта срочно прислать хотя бы 40−50 старых законсервированных эсминцев.

«Господин Президент, с уважением вынужден сказать Вам, что в истории мира сейчас необходимо сделать неотложный шаг», — говорилось в его письме.

Но как обойти закон? Ведь Конгресс принял поправку, запрещавшую продажу военного имущества без подтверждения со стороны командования армии и флота, что данное имущество не требуется для обороны Соединенных Штатов. К счастью, Нокс, новый министр военно-морских сил, оказался на редкость изобретательным: торговать нельзя, но закон не запрещает обмениваться. Было решено, что США передадут Великобритании 50 эсминцев времен Первой мировой войны в обмен на долгосрочную аренду военных и авиационных баз на британских территориях — от Ньюфаундленда до Карибского бассейна. Это было выгодно для Америки, поскольку стратегические базы укрепляли ее собственную безопасность.

Чтобы избежать дебатов в Конгрессе, где изоляционисты во главе с Гамильтоном Фишем могли заблокировать эту инициативу, Рузвельт решил заключить прямое исполнительное соглашение. А юрист Дин Ачесон совместно с генеральным прокурором Робертом Джексоном подготовили юридическое заключение, обосновывающее право президента подписывать оборонные контракты.

Двухпартийную поддержку соглашения обеспечил журналист Уильям Аллен Уайт, убедивший Уилки воздержаться от критики в ходе избирательной кампании. Хотя впоследствии кандидат от республиканцев назвал это событие «самым произвольным актом в истории США», он признал необходимость помощи Великобритании и призвал своих сторонников не препятствовать реализации договоренностей.

Рузвельт объяснил журналистам, что этот обмен является важнейшим шагом в обороне страны со времен покупки Луизианы Томасом Джефферсоном в 1803 году. В результате Великобритания получила корабли для борьбы с немецкими подводными лодками в Атлантике, а США организовали защиту на подступах к американскому континенту.

Кадровые назначения Рузвельта себя оправдали. Стимсон и Нокс оказались именно теми политиками, для которых национальная безопасность была важнее собственных амбиций и партийных рейтингов. Вместе с президентом они смогли сформировать надпартийный военный альянс, который не только помог британцам, но и позволил создать сильную американскую армию. Когда в 1941 году Япония напала на США, такие понятия, как «нейтралитет» и «изоляционизм», утратили свою актуальность, а вопрос о прямой военной помощи Европе перестал вызывать столь ожесточенные споры.