Танго на троих: Турция между Россией и Украиной. В какую игру играет Эрдоган

необходимостью предотвратить установление полного российского контроля в регионе. Позже это побудило Турцию передать Украине и другие системы и средства защиты от российской агрессии, о которых Анкара предпочитает не говорить публично.

Разворот «лицом на Запад» не означает для Эрдогана «спиной к Москве»

Более того, противостояние Турции и России сразу на нескольких региональных театрах — от Карабаха и Южного Кавказа до Сирии и Ливии — заставляет Анкару искать партнеров для сдерживания экспансии Кремля в непосредственной близости к ее границам. Так, применяя положения Конвенции Монтре (восстановившей суверенитет Турции над проливами из Черного в Средиземное море) в первые дни полномасштабного вторжения, Турция перекрыла проливы для российских военных кораблей не только на вход, но и на выход из Черного моря, тем самым ограничивая возможности логистической поддержки российских сил в Сирии из оккупированного Крыма.

Усиливая обороноспособность Украины и развивая военно-техническое сотрудничество с Киевом, Турция укрепляет и собственные позиции в регионе. К этому стоит добавить политические дивиденды, которые Анкара получает в отношениях с Западом от посреднической роли в украинско-российской войне, а также репутационные достижения на Глобальном Юге и экономические выгоды от зерновой инициативы.

Это никоим образом не умаляет вклад в нашу победу турецких байрактаров, БПМ Кирпи или украинских корветов, которые сейчас строятся в доках Стамбула. Зато такая взаимозависимость стратегических интересов Анкары и Киева подчеркивает почти неограниченные возможности для развития взаимовыгодного сотрудничества. Сейчас этих ограничений становится все меньше, но они все еще сохраняются.

Крым, Рим и медные трубы

Президентские выборы 2023 года, выигранные Эрдоганом во многом благодаря жесткой антизападной риторике, остались позади. Впереди местные выборы 2024 года, на которых правящая партия стремится восстановить контроль над ключевыми мегаполисами страны — от Стамбула и Анкары до Измира и Анталии. Все это потребует быстрого восстановления экономики и благосклонности оппозиционного, светского, электората. А значит — западных инвестиций, которые Россия не способна заместить, даже вливая миллиарды долларов в турецкую экономику через АЭС Аккую, которую строит Росатом, или релокацию российского бизнеса.

К тому же и сама Россия становится все менее привлекательным партнером. Хотя Турция не является подписантом Римского статута, поэтому не обязана выполнять решения МУС, встречи с военным преступником Путиным становятся токсичными. Эрдоган не обращает внимания на «беспокойство» западных партнеров, но заботится о международной репутации. Военные преступления Кремля в Украине, выход России из зерновой инициативы и грубые атаки на украинскую портовую инфраструктуру, вопиющие нарушения прав крымских татар в оккупированном Крыму не добавляют баллов Путину в глазах официальной Анкары.

Ослабление путинского режима, продемонстрированное походом Пригожина на Москву, стало еще одним гвоздем в «особые отношения» турецкого президента и его «дорогого друга» Путина. В Анкаре уважают сильных и легитимных.

Новый кабинет Эрдогана демонстрирует, что, несмотря на предвыборную риторику, он готов распрощаться с жесткими националистами и пророссийскими ястребами, чтобы политику нового правительства формировали умеренные и прозападные профессионалы. Это открывает окно возможностей для «возвращения» Турции на Запад, которым Украина может и должна воспользоваться.

Впрочем, разворот «лицом на Запад» не означает «спиной к Москве».

Чрезмерное ослабление России все еще воспринимается в Анкаре как путь к усилению НАТО, чего в Турции стремятся избегать. К тому же страхи Анкары относительно дестабилизации и дезинтеграции России, эскалации прямого противостояния России и НАТО в Черном море и «красных линий» кремлевского ядерного шантажа успешно подпитываются российской пропагандой в Турции. Российские медиа все еще присутствуют в турецком информационном пространстве, а Россотрудничество до сих пор пользуется привилегиями дипломатической миссии и открывает новые «культурные центры» по всей стране.

Наконец, экономические интересы и зависимость Турции от российских углеводородов, а теперь — и ядерного топлива, крепко держат Анкару в сфере российского влияния.

Заклятые друзья

Россия остается основным источником энергоресурсов и важным экономическим партнером для Турции. По официальным данным, в 2022 году Анкара закупала у России 45% газа, 40% угля и 20% нефти для собственных нужд. Турецкий импорт российской нефти резко вырос после введения санкций, к которым Турция не присоединилась. Конечно, оплата за потребляемые энергоресурсы, равно как и их бесперебойные поставки, остается рычагом политического и экономического влияния Кремля на Анкару.

За этот период более чем вдвое вырос и товарооборот между странами, достигнув в 2022 году рекордных $68 млрд. Россия уверенно удерживает лидерство по объемам турецкого импорта и является седьмым крупнейшим экспортным партнером Турции. Только в январе — апреле 2023 года страна увеличила экспорт в Россию на 83%, продав товаров на $3,2 млрд (за тот же период турецкий экспорт в Украину составил $398 млн).

Во время, когда Турция борется с экономическим кризисом, Россия остается главным поставщиком туристов, а российский капитал за прошлый год основал в Турции более 1.300 фирм, что на 670% больше, чем в 2021 году.

Следует упомянуть и зерновой импорт. Свои потребности Турция способна удовлетворить за счет собственного производства. Но сохранение мирового лидерства в экспорте муки и макаронных изделий напрямую зависит от функционирования зерновой инициативы и поставок зерна как из Украины, так и из России (Турция входит в тройку бенефициаров зерновой инициативы после Китая и Испании).

Кроме того, Анкару и Москву объединяют стратегические интересы. Российское присутствие в Сирии может потенциально создать проблемы для Турции, провоцируя новые потоки беженцев. А нормализация отношений Эрдогана с Асадом, необходимая для возвращения миллионов беженцев домой, возможна только в многосторонних форматах с участием России и Ирана.

Наконец, Турция неоднократно заявляла об амбициях стать мощным центром силы в «постзападном мире» — и это желание бросить вызов доминированию Запада и гегемонии США тоже объединяет двух лидеров. Для Эрдогана Россия — это дверь в Шанхайскую организацию сотрудничества, БРИКС и «большую Евразию», пусть даже дальше заявлений дело не идет. К тому же контакты с Россией — это возможность периодически напоминать Западу, что на каждый недопоставленный натовский Patriot найдется российская С-400.

Чего ждать дальше?

Дальнейшие шаги Анкары будут зависеть не только от результатов предстоящей встречи Эрдогана с Путиным, но и от динамики в отношениях Турции с западными партнерами и успехов украинского контрнаступления. Как страна, сохранявшая нейтралитет в обеих мировых войнах и объявившая войну гитлеровской Германии 23 февраля 1945 года, Турция умеет держать интригу.

Важен и внутриполитический контекст. Очевидно, что новый кабинет Эрдогана сосредоточится на усилении регионального статуса Турции, спасении экономики и улучшении связей с США и ЕС, который остается главным экспортным рынком и торговым партнером Турции с товарооборотом в почти $200 млрд. Все это, как и перспективы участия турецких компаний в послевоенном восстановлении Украины, создают благоприятные условия для усиления сотрудничества.

В конце концов, Эрдоган — прагматичный политик. Имея нестабильную Россию на пороге и проблемную экономику дома, улучшение отношений с Украиной и Западом выглядит лучшей инвестицией в будущее, чем терпение российского шантажа.

Впрочем, чуда не произойдет. Интересы Турции требуют избегать резкого обострения в отношениях с Россией, а потому балансирование остается стратегическим приоритетом Анкары. Пусть и с тактическими поправками на успехи ВСУ.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV