Что ждет Европу после окончания войны в Украине

Поэтому Европа должна превратиться из потребителя безопасности в ее производителя, применив наступательно-оборонительную модель, при которой можно воевать с Вашингтоном или без него. Война России против Украины показала как цену неготовности, так и потенциал быстрой адаптации.

Силы Киева храбро и впечатляюще (в который раз) подтвердили, что дроны-камикадзе, одноразовые беспилотники, устойчивые сети, непрерывные инновации и рассредоточенные территориальные подразделения могут сломить давление численно превосходящего противника, но они сделали это огромной ценой. В то же время Москва компенсировала и заменила потери на поле боя, которые когда-то могли разрушить власть в Кремле (как в феврале 1989 года — вывод войск из Афганистана и августе 1996 года — Хасавюртовские соглашения — окончание 1-й войны в Чечне).

Европа должна превратиться из потребителя безопасности в ее производителя

Итак: в Европу вернулась война высокой интенсивности, а ее финансовые потери перекрывают любую экономию мирного времени, достигнутую благодаря разоружению в прошлом.

Поэтому перевооружение должно происходить в двух направлениях — массовости и метода.

Во-первых, Европа нуждается в мощных силах дивизий, арсеналов и сетей противовоздушной обороны, способных сдерживать или побеждать новый российский натиск. Решение Польши заказать больше основных боевых танков, чем имеет весь Бундесвер, немецкий Sondervermögen (внебюджетный фонд) в 100 миллиардов евро и ускоренные закупки артиллерии странами Балтии — все это сигнализирует о сдвигах на континенте. Но Европа все еще производит лишь 20% тяжелого вооружения от того уровня производства, который она поддерживала в конце Холодной войны. Запасы боеприпасов остаются угрожающе малыми: обещанный Европейским союзом план поставки Украине миллиона боеприпасов отстает от графика и разоблачает хрупкость оборонной промышленности, которая работает ради прибыли, а не на укрепление потенциала. Без срочных совместных закупок и многолетних контрактов, подкрепленных оборонными облигациями или, возможно, Европейским инвестиционным банком, европейские заводы не смогут успевать за потребностями поля боя.

Гибридная оборона

Во-вторых, метод: «Гибридная оборона» или ведение войны в Украине демонстрирует критическую важность «air-littoral» — зоны от 0 до 30 000 футов, патрулируемой квадрокоптерами, барражирующими боеприпасами и дешевыми крылатыми ракетами, — что влияет на темпы и соотношение потерь. Европейские военно-воздушные силы, построенные на высокотехнологичных истребителях четвертого и пятого поколений, численно недостаточны, чтобы охранять эту зону. Каждая европейская бригадная группа должна иметь на вооружении радары противодействия БПЛА, средства радиоэлектронной борьбы и перехватчики ближнего радиуса действия, в то время как европейская артиллерийская батарея могла бы извлечь пользу от интеграции разведывательных беспилотных летательных аппаратов.

Не менее важна кибер-электромагнитная устойчивость: российский GPS-спуфинг на востоке Украины (и на западе России) неоднократно выводил из строя незащищенные системы, но украинские подразделения маршрутизировали свой трафик управления боем через спутниковые сети (в том числе, через Starlink) и сохраняли слаженность. Остальная Европа должна взять это на заметку. Защищенные командные пункты, способные вести боевые действия в условиях многодневного электромагнитного подавления, должны стать нормой, а не исключением.

Резервы и устойчивость

Устойчивость общества — это следующий уровень. Финляндия и Эстония, которых долго критиковали за призыв в армию, стали примером «тотальной (гибридной) обороны». Хельсинки может мобилизовать 280 тысяч подготовленных военнослужащих за десять дней, а к 2030 году его резерв может превысить миллион. Эстонская Kaitseliit (Лига обороны), которая представляет почти 3% населения, укомплектовывает сельские арсеналы и ежемесячно тренирует местную оборону. Мобилизация в Израиле в октябре 2023 года — 360 тысяч резервистов за семьдесят два часа — показывает, что небольшое государство может мобилизовать большие силы на войну, чем большинство профессиональных европейских армий.

Эти модели показывают, что выборочный призыв на основе навыков в сочетании с высшим военным образованием для гражданских лиц может обеспечивать как рабочую силу, так и технологическую компетентность. Поэтому крупным европейским государствам, в частности Франции, Великобритании, Германии и Италии, следует пересмотреть законсервированные в 1990-х годах резервные структуры, (снова) поощрять изучение военного дела как в гражданских, так и в военных университетах, (снова) ввести универсальную службу — военную, гражданскую или кибернетическую — под лозунгом «умной мобилизации», которая связывает оборону с созданием рабочих мест и повышением квалификации.

Стратегические коммуникации являются последним действенным инструментом. Российская дезинформация использовала неприятие европейцами жертв, потерю выгодных дивидендов в мирное время и энергетические страхи; украинские месседжи, напротив, сочетали видео с фронта, юмор и моральные установки, чтобы заручиться беспрецедентной поддержкой со стороны Запада. Постоянно действующий европейский центр StratCom, объединяющий возможности ЕС, НАТО и национальные возможности, должен предотвращать дезинформацию и дезинформирующие нарративы, использовать коллективные усилия для развенчания мифов и интегрировать планирование влияния в каждую крупную операцию. Инвестиции в жесткую силу не будут иметь успеха, если общественность не будет убеждена в ее необходимости.

Уроки для малых государств: Dissuasion tous Azimuts (всестороннее сдерживание)

Малые государства должны более четко усвоить эти уроки. Безопасность достигается с помощью альянсов, а не географии; рассредоточение и маневр все еще преобладают над массой; резервы и территориальная оборона обеспечивают критически важную устойчивость; а для военной эффективности не избежать военного образования, разумной мобилизации, использования комбинированных вооружений и гибридной обороны, охватывающей многие сферы деятельности.

Франция остается незаменимым тяжеловесом на континенте. Только среди европейских членов НАТО она обладает независимыми силами ядерного сдерживания (диадой, а не независимой ядерной триадой, как Россия, или единой, взаимозависимой единицей, как Соединенное Королевство). Концепция де Голля «disuasion tous azimuts» — сдерживание по всем направлениям — приобретает новую актуальность, когда ставится вопрос о надежности США. Париж должен возглавить группу ядерного планирования ЕС, которая, уважая национальный суверенитет, встроит французские и британские средства сдерживания в европейский стратегический механизм, который усложнит оценку рисков для любого противника.

Адаптивный альянс: Сдерживание после войны в Украине

Стратегическое обновление требует переосмысления архитектуры Альянса. НАТО должно оставаться основой, но Европа должна углублять свои собственные структуры: Объединенные экспедиционные силы, потенциал быстрого развертывания ЕС и более широкие коалиции, такие как контактная группа Рамштайн. В то же время, демократических партнеров в Восточной Азии и Индо-Тихоокеанском регионе — таких как Япония, Южная Корея, Австралия и Новая Зеландия — следует пригласить в «Сообщество демократической безопасности», усиливая координацию цепочек поставок, стандартизации и новых технологий. Стратегическая автономия, таким образом, становится не столько стремлением к обособлению, сколько обязательством взять на себя основную ответственность дома, одновременно налаживая горизонтальные связи с родственными демократиями за рубежом.

Возможно, Европа наконец осознает цену самоуспокоения. Однако сдерживание через недопущение требует заполненных арсеналов, переполненных казарм, отработанных полигонов и жестких сетей. Сдерживание наказанием требует точного огня на большие расстояния и авторитетного европейского ядерного голоса. Гибридная оборона требует, чтобы критическая масса населения была готова к мобилизации или же служила в армии. Европа все еще не готова к этому.

Война России против Украины — где меньшее государство сдерживает большую международную мощь — демонстрирует чрезвычайные дивиденды устойчивости и инноваций, а также разрушительную цену вступления в войну невооруженной и неподготовленной. Окно для превращения Европы из потребителя безопасности в ее производителя является кратковременным; еще один Мариуполь не может стать катализатором. Вооруженная стратегическим воображением, индустриальной волей и демократической солидарностью, Европа должна воспользоваться этим моментом — до того, как следующая тридцатимильная колонна с грохотом двинется на Запад.

Перевод НВ

Текст опубликован с разрешения автора