Гонконг заслуживает похвалы за свою борьбу. Уже два с половиной года — с тех пор, как я высказал вызвавшее споры мнение, что «Гонконгу конец» — поклонники города ведут решительную кампанию с целью доказать обратное.
На поверхности эта героическая оборона выглядит достойно. Экономика Гонконга демонстрирует сравнительную устойчивость, а фондовый индекс Hang Seng воскрес, забыв об обвале 2018−2020 годов, который вызвали политические беспорядки. Город вернул себе роль мирового лидера на рынке первичных размещений акций (IPO), что дает ему право хвастаться статусом главного финансового центра Азии. Пол Чан, финансовый секретарь Гонконга, и другие ведущие чиновники постоянно воспевают достоинства этого центра.
Но за фасадом реальность выглядит совсем иначе. Враждебный захват власти.
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
Пекином после демонстраций в защиту демократии в 2019—2020 годах превратил Гонконг просто в еще один большой китайский город. Сегодня его китайское название Сянган — «ароматная гавань» — напоминающее о доколониальном китайском наследии города, представляется более уместным, чем Гонконг — фонетический передача названия на кантонском диалекте, долгое время доминировавшего в городе.
Радикальное превращение в Сянган важно. Защитники Гонконга отрицают проблемы с этой новой идентичностью хамелеона, считая ее очередным примером неизменной стойкости города. Неплохая попытка.
В составе рабочей силы произошли радикальные изменения
Взгляните на лидерство Гонконга на рынке IPO, которое долгое время было самой дорогой жемчужиной в короне его финансовых услуг. Возвращение города на первое место в 2025 году объясняется проведением листинга компаний из материкового Китая, таких как CATL, Luxshare Precision, Z.ai, Momenta и Montage Technology. На их долю приходится значительная часть средств, привлечённых за последнее время. Гонконг — это не столько процветающий глобальный рынок IPO, сколько крупная площадка для эмитентов из Китая.
Верховенство закона, давно считавшееся одним из величайших институциональных преимуществ Гонконга, серьезно ослаблено. В 2020 году Китай обошел законодательный орган Гонконга и навязал городу большой закон о национальной безопасности. Четыре года спустя гонконгские законодатели спешно приняли статью 23, дополняющую закон 2020 года о безопасности: она интегрирует китайскую систему национальной безопасности в правовую систему города. Все эти изменения привели к подавлению открытых дебатов, новым арестам и вынесению суровых приговоров ранее заключённым активистам, стали причиной закрытия независимых книжных магазинов и уничтожили даже видимость свободной прессы.
Кроме того, шесть иностранных судей уволились из Апелляционного суда последней инстанции Гонконга, поставив под серьёзное сомнение независимость высшего судебного органа города. Среди тех, кто уволился, был Джонатан Сампшн, один из лучших английских юристов, который в статье в газете Financial Times предупредил, что характерный для материкового Китая «судебный патриотизм» отравляет правовую систему города.
Наконец, взгляните на людей. Гонконгцы по-прежнему гордятся своим наследием, а население города после 2020 года стабильно держится на уровне около 7,5 млн человек, но в составе рабочей силы произошли радикальные изменения. Власти Гонконга не публикуют официальную статистику эмигрантов с разбивкой по странам, но исследования указывают на значительный отток иностранных специалистов после 2020 года, включая многих специалистов среднего и высшего звена. Одновременно начался всплеск миграции китайских работников с материка. Прогуливаясь сегодня по улицам Гонконга, вы с такой же вероятностью услышите мандаринский диалект, как и кантонский.
В совокупности всё это говорит о фундаментальной трансформации характера Гонконга. Потрясающий внешний облик города сохраняется. Но едва ли это оправдывает рассуждения о конкурентоспособных инновациях, с которыми выступает прокитайский лагерь. В этих рассуждениях удобно игнорируется тот факт, что вся эта устойчивость сделана в основном в Китае, а не в Гонконге. Например, стимулирование фондового рынка Китаем в сентябре 2024 года вызвало его рост, создав поток китайских IPO, которые совершенно сознательно направляются на развитую площадку размещения акций в Гонконге. А сегодня «национальная команда» КНР пытается всё это повторить.
Очевидно, что экономические показатели Гонконга тесно коррелируют с показателями Китая. И поэтому вялые темпы роста ВВП в Китае, которые во втором квартале 2026 года еще сильнее отстали от целевого уровня, опустившись до 4,3%, несомненно, будут сдерживать рост Гонконга.
Власти Гонконга явно считают, что центральное планирование по-китайски открывает новые перспективы для экономики города, и недавно одобрили собственный первый пятилетний план. Но у Китая есть болезненный опыт: такие планы часто обещают много, но мало чего достигают. Это означает, что, пока не случится серьезной проверки на прочность (для экономики или фондового рынка), любые выводы об устойчивости Гонконга будут преждевременными.
В каком-то смысле я стал громоотводом в дискуссиях на тему «Гонконгу конец». Гонконгские и китайские чиновники сразу начинают критиковать мои комментарии. А местные журналисты часто спрашивают, готов ли я признать, что ошибся (особенно после того, как я признал, что регулируемый фондовый рынок вырос больше, чем я ожидал). Буквально на днях один из ведущих журналистов прислал мне сообщение: «Теме „Гонконгу конец“ явно пришел конец. Что вы об этом скажете?» Что ж, позвольте мне высказаться предельно ясно: прежнего Гонконг действительно больше нет. Поезжайте в Сянган и убедитесь в этом сами.
NV обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Project Syndicate. Републикация полной версии текста запрещена
Copyright: Project Syndicate 2026