Как 170 лет назад Генри Дэвид Торо доказал, что люди обречены на отупение, и впервые использовал термин brain rot — история с NV

Вред от легкого чтива

Здесь, среди природы, он понял, что на самом деле все просто. Если человек не получает нагрузки на мышцы — они атрофируются. Если годами не видит света — слепнут глаза. Питается некачественной пищей — убивает желудок. Потребляет некачественную информацию — разрушает мозг. Он начинает гнить и работает не так, как задумала природа.

Это парадоксальная и одновременно болезненная проблема цивилизации, которая стала особенно актуальной в XXI веке. Сегодня ученые констатируют, что бесконечный просмотр социальных сетей и некачественного контента ослабляет интеллект и ухудшает психическое состояние. Но интерес к развлекательным видосикам и кринжевым новостям не спадает — и мы продолжаем залипать в смартфонах.

Во времена Торо не было ни интернета, ни телевидения, а потому и меньше бездумной информации. Он заметил: зацикливаясь на сплетнях, слухах, созерцании за чужой жизнью, а еще — одержимо пытаясь подражать тем или иным модным веяниям, человек теряет то, чем всегда отличался от животных: способность думать. Он тупеет.

«Я и подавно уверен, что в жизни не вычитал никаких важных новостей из газет, — сделал он одну из первых записей, — одного человека ограбили, замучили или убили, один дом сгорел, один корабль потерпел кораблекрушение, один пароход взорвался, одну корову переехал поезд на Западной железной дороге, одного бешеного пса застрелили, один рой саранчи видели посреди зимы… Какое тебе дело до бесчисленных отдельных случаев и проявлений?! Для философа все так называемые новости — это сплетни, а те, кто их составляет и читает — это старые бабы за чаем».

К сожалению, большинство людей одержимы именно такого рода информацией, потому что она — как развлекательное шоу, не требующее задумываться.

Торо называет чтение благородным интеллектуальным упражнением и с грустью констатирует, что люди не интересуются классическими произведениями выдающихся поэтов, писателей и философов. Ведь такая литература предусматривает напряженные часы работы мозга, зато его современники тоннами потребляют низкопробные бульварные романы, проникаясь любовными перипетиями вымышленных персонажей. Мышление от этого чтива атрофируется, человек начинает прозябать в состоянии растения, растрачивая свой ум.

«Как по мне, то пусть бы всех этих героев из универсального мира дешевых романчиков превратили во флюгер и пусть вертятся в вышине, пока не заржавеют, чтобы не туманили честных людей своими фортелями», — пишет Торо.

О труде и жилье

В уединении молодой философ почувствовал, что человеку на самом деле нужно немного: укрытие от холода и жары, еда, немного одежды. Так что теперь: отказаться от цивилизационных благ и превратиться в дикарей и жить в лесу?

Нет, к радикальным действиям Торо не призывает, однако приходит к выводу, что мозг так называемого дикаря находится в большей безопасности, чем мозг человека, живущего в развитой стране. Первый не может себе позволить перестать мыслить: добывая необходимые ресурсы для жизни, он занимается различными делами, его мозг постоянно находится в работе, ища различные варианты для выживания среди дикой природы. А второй превратился в машину для зарабатывания денег и не имеет времени на размышления и совершенствование.

Главный парадокс заключается в том, что дикари из джунглей на самом деле богаче не только духовно, но и материально большинства жителей цивилизованных стран: хотя бы потому, что могут возвести себе хижину за несколько дней и не беспокоиться, где будут жить.

«Знаю, что некоторые из вас живут в нищете и постоянно нуждаются, поэтому иногда даже дыхание кажется большим вызовом, — пишет философ о своих соотечественниках. — То, что называется смирением, на самом деле оказывается отчаянием».

Торо вспоминает знакомого фермера, который 40 лет подряд выплачивал ренту, чтобы арендованная земля и дом перешли в его собственность. И задается вопросом: так кто же кому собственник — фермер дома или наоборот? Если человек потратил свою жизнь на его приобретение, то фактически был рабом этой недвижимости.

«Каждая птица небесная имеет гнездо, лиса — нору, а дикарь — вигвам, и только в современном цивилизованном обществе едва ли половина семей владеет своим пристанищем», — объясняет он.

Там, где цивилизация достигла высшего развития, количество владельцев жилья составляет лишь малую долю населения. Остальные же платят ежегодный налог, за который можно было бы приобрести целый поселок индейских вигвамов, а потому человек вечно не выберется из нищеты, а времени на мышление у него не будет. Он превратится в дикаря в каменных джунглях.

«Если предположить, что цивилизация действительно улучшила условия жизни — а я думаю, что таки улучшила — то она должна обеспечивать всем лучшее жилье, не повышая цен, а стоимость предмета следует измерять тем, сколько моей жизни придется за него променять», — пишет Торо.

Роскошь убивает

Почему человечество тяготеет к вырождению? И почему погоня за удобствами и роскошь ослабляет человека и уничтожает целые народы?

Его ответ прост: моду на роскошные вещи задают напыщенные негодяи, которым больше не о чем думать. Они, по выражению философа, ходят на балы и законодательные собрания и меняют одежду так же часто, как свои взгляды. Но элементарная глупость побуждает большинство людей подражать власть имущим и знаменитостям, тратить последние силы, чтобы и себе казаться звездой. Наш современник Чак Паланик в романе Бойцовский клуб напишет фразу, которую сейчас цитируют миллионы: «Мы покупаем вещи, которые нам не нужны, за деньги, которых у нас нет, чтобы поразить людей, которые нам не нравятся».

Торо открыл эту простую истину еще 170 лет назад, сформулировав ее так:

«Когда верховная обезьянка в Париже надевает себе на голову дорожную шляпу, все обезьянки в Америке поступают так же. Иногда я теряю веру в людей и их способность быть простыми и честными».

Он говорит, что никто никогда не упал в его глазах из-за заплаты на одежде, но почему-то в целом люди больше заинтересованы в модном или хотя бы чистом наряде, чем в чистой совести и интеллекте. Но даже незашитая дырка на одежде не свидетельствует ни о каком грехе, кроме разве что недальновидности.

«Иногда я испытываю своих знакомых, спрашивая, надели бы они штаны с заплаткой на колене или лишним рубцом. Большинство ведет себя так, будто это сломало бы им жизнь. Им легче добираться до города со сломанной ногой, чем в порванных штанах», — иронизирует Торо.

Он замечает, что можно одеть чучело в свою рубашку, а самому стать без рубашки рядом. И уверяет, что никто из прохожих не поздоровается с чучелом, но никто — с чучелом. Так почему внешние атрибуты люди ценят выше, теряя свое предназначение — мыслить?

Торо видит, что в его времена уже и нет настоящих философов, чья задача — это не просто думать мудрые мысли, но и жить в соответствии с предписаниями мудрости и указывать путь людям собственным примером.

«В наши дни существуют профессора философии, а подлинных философов нет. Чаще всего же так называемые выдающиеся ученые и мыслители приобретают успех придворного, а не правителя или мужа», — пишет он.

К сожалению, современники его не услышали. Идеями Торо люди начнут интересоваться только через полвека после его смерти. Сегодня книги, статьи, эссе, журналы и поэзия Торо насчитывают 20 томов, а его самого называют отцом современного экологизма. Труды этого автора по естественной истории и философии являются наиболее цитируемыми в мире, но самое главное в них — это не просто «зеленые» идеи по сохранению лесов и океанов.

Призывая беречь природу, Торо подчеркивал, что и человек является ее частью, а потому важнейшая задача — это сохранить себя. Философ считал, что иногда даже следует нарушать законы, не подчиняться государству и выходить на протест, если ты считаешь их вредными. «Мир человека для меня — оковы; мир природы — свобода. К сожалению, человек заставляет меня стремиться в другой мир, он примиряет меня с этим».