2300-летней пекторали — 55! Как драгоценность уберегли от Эрмитажа

мраморной скульптуры — возможно, богини и, возможно, Кибелы. Из ценного в том куске — даже я это видел — были мастерски выполненные древним резчиком складки хитона. Да в том Эрмитаже такого добра, подумалось тогда, — по пять копеек в базарный день.

Поэтому даже не верилось, что в Киеве могло храниться такое сокровище, как пектораль. Или золото из Мелитопольского кургана, которое в 1954 году обнаружил украинский скифолог Алексей Тереножкин, уроженец российского Поволжья, точнее — Самарской губернии.

Узнав о выдающихся находках его экспедиции, тогдашний руководитель Эрмитажа Михаил Артамонов уже приступил к подготовке перевоза золота в Ленинград. Но из Киева Институт археологии ответил отказом — ведь находки ещё предстояло исследовать. Тогда директор Эрмитажа обратился к президенту Академии наук Украины. В то время его возглавлял Александр Палладин. Он и вовсе — коренной москвич. Однако, несмотря на это, распорядился передать золото Киевскому историческому музею и запретил впредь вывозить подобные артефакты за пределы Украины.

Александр Палладин — тем более — коренной москвич

21 июня 1971 года археолог Борис Мозолевский обнаружил в скифском захоронении знаменитое нагрудное украшение, которое стало мировой сенсацией и одним из культурных символов Украины. Произошло это в результате стечения ряда случайностей.

Курган «Толстая Могила», который, собственно, и хранил на протяжении тысячелетий супругов знатных скифов, был давно нанесен на археологические карты, и специалисты уже исследовали его до прихода Мозолевского. Он считался бесперспективным для раскопок — до ученых там уже побывали «черные археологи» и изрядно нанесли ущерб.

Повезло, что недалеко от кургана располагался марганцевый обогатительный комбинат — в городе Покров, а тогда Орджоникидзе, в Днепропетровской области. Им руководил Григорий Середа, который увлекался археологией и был знаком с Мозолевским. Именно в том году комбинат расширялся, и на его пути стояла Толстая Могила. Середа пригласил археолога, чтобы тот ещё раз обследовал курган перед тем, как его снесёют. Интуиция подсказывала учёному, что там должны остаться ещё какие-то артефакты. Он сыграл на интересе Середы к раскопкам, и тот предоставил ему время и технику для работы. Через месяц была обнаружена пектораль — нагрудное мужское украшение весом более килограмма.

Новость об этом сразу облетела Союз. Поползли и слухи, мол, такую находку точно не оставят в Украине. Ведь всё-таки считалось престижным, если находка перекочует в Москву или Ленинград — на неё обратят больше внимания, а, следовательно, и на археолога.

Приходилось читать не одну газетную публикацию о том, как Мозолевский вез пектораль в Киев, надев ее на себя, сам — в поношенной фуфайке, и в самом дешёвом вагоне поезда. Затем он якобы гонял по городу со своей находкой, обращаясь ко всевозможным моральным авторитетам того времени, таким как Олесь Гончар, с просьбой взять пектораль на хранение — никто не решался. И всё это археолог-патриот делал только для того, чтобы пектораль не забрали чужие музеи.

Конечно, все это мифы, которые неизбежно возникают вокруг чего-то выдающегося.

Ведь для науки любая находка, будь то из золота или из дерева, важна, прежде всего, вместе с грунтом, в котором её нашли, и со всем, что лежало рядом. В Киев пектораль везли в большом широком ящике так, чтобы четко сохранить слой земли, в котором находилась находка, с останками древнего владельца украшения.

Слухи о возможном переезде пекторали в Эрмитаж не утихали. Но ещё в ноябре 1963 года украинское правительство издало постановление о создании Золотой кладовой при Историческом музее в Киеве. Оно обязывало хранить и изучать все археологические находки, обнаруженные в Украине, только в пределах страны.

К тому же за полгода до этого Коммунистическую партию Украины возглавил Петр Шелест. Своеобразный патриот. При нём расширялось образование на украинском языке и в то же время арестовывали диссидентов — тогда свои первые сроки получили поэты Василий Стус, Иван Светличный, Вячеслав Чорновил.

Пектораль нашли в последний год пребывания Шелеста у власти. Во всевозможных отчетах функционеры Компартии рассказывали о результатах экспедиции Мозолевского как о своей заслуге. Как-то даже произошел курьез. Группе археологов из команды Бориса Николаевича выписали премию по 75 рублей и командирские часы. Но во время отчетного съезда нужно было наградить днепропетровских партапаратчиков за находку. Часы пришлось отдать им.

И вот наступила война… Неизбежная, как смерть. В первых рядах тех, кто всеми четырьмя конечностями поддержал полномасштабное вторжение в Украину, — нынешний директор Эрмитажа Михаил Пиотровский. Самоутверждением России назвал он это безумие, а непосредственных участников вторжения, бездумных массовых убийц, призвал следовать их примеру.

В феврале 2022 года в итальянском городе Брешия проходила выставка русского авангарда из фондов Эрмитажа. Далее картины должны были отправиться в турне по европейским городам. Однако из-за вторжения в Украину и его поддержки со стороны Пиотровского и множества ему подобных российская культура враз стала токсичной. Турне свернули.

А в Париже тоже показывали более 200 работ европейских и российских художников из фондов того же Эрмитажа. Об этой выставке Пиотровский заявил, что она — «русский флаг над Булонским лесом».

Да был уже этот флаг над тем же лесом в 1815 году. Тогда российские войска вместе с союзниками разгромили Наполеона и заняли Париж. Когда пришло время возвращаться, 50 тыс. солдат царя Александра I самовольно остались во Франции, не желая возвращаться в рабство своей родины.

Но сейчас о другом. Если оставить за скобками исторические обстоятельства, то позиция Пиотровского — из того же мешка, что и попытки его предшественника Артамонова замахнуться на чужое. В 1950—1960-х мы отбились от жадных глаз по-мирному. Сейчас — весь мир знает, как.

Когда враг вторгся на нашу землю, спасать пришлось не только людей. Культурное наследие тоже необходимо было сохранить. И урок этому в свое время преподали британцы. В августе 1939 года в предчувствии неизбежности войны с Третьим рейхом сотрудники Британского музея за восемь дней тихо упаковали все свои фонды, и 150 тонн артефактов разных эпох и народов тайно разместили в боковых туннелях станции лондонского метро Олдвич.

Самые уязвимые экспонаты, такие как оригинал Magna Carta или рукописи Шекспира, были отправлены в замок уэлльсского городка Абериствит. Лондонскую национальную галерею пришлось укрывать в провинциальных поместьях и в сланцевых пещерах рудника Менод в том же Уэлльсе.

«Спрячем в пещерах» — это апокрифическое высказывание приписывают Уинстону Черчиллю. Так он якобы отреагировал на предложение правительства вывезти культурные ценности в Канаду. Мол, они должны остаться на острове, и за них мы будем сражаться.

Эта фраза Черчилля появилась уже спустя много лет после его смерти, и у этого высказывания нет документального подтверждения. Как нет его и якобы сказанным им словам «За что мы тогда воюем?» — в ответ на предложение сократить расходы на культуру ввиду войны.

Где сейчас наши культурные ценности и, в частности, пектораль? В это время люте, как мне сообщили в Музее драгоценностей, «она находится в надежном месте». На уточнение, в Украине ли? — твёрдый ответ: «Она в надёжном месте».