С начала июля Украина расширила применение беспилотников средней и большой дальности — как воздушных, так и морских. Если раньше удары были в основном направлены на изоляцию Крымского полуострова, то теперь их цель — еще и дезорганизовать работу российского судоходства в Азовском и Черном морях.
Эта стратегия бьет сразу трем ключевым целям российской войны против Украины: снижает ценность аннексированного Крыма, размывает статус России как морской державы и ослабляет ее позиции на мировом энергетическом рынке.
Пока Кремль безуспешно пытается найти эффективный ответ на украинские удары,
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
российские атаки сосредоточены главным образом на Донецкой области. Судя по всему, Москва рассматривает контроль над Константиновкой — городом, который является южной опорой украинского «пояса крепостей», — как решающий фактор для захвата остальной части Донецкой области.
Ради постепенного продвижения в районе Константиновки Россия идет на исключительно высокие потери, несмотря на то, что даже в случае захвата города более широкая оборонительная сеть Украины в Донбассе, вероятно, сохранит свою устойчивость.
Захват Крыма в 2014 году принес Владимиру Путину мощный всплеск популярности. Сегодня, однако, его рейтинги снижаются практически каждую неделю — даже по полуофициальным оценкам.
Москва не нашла способа защитить свое морское сообщение
Поздней весной Украина начала кампанию по систематическому уничтожению российских средств ПВО в «Крепости Крым». В последние недели украинские беспилотники наносили удары по военным объектам и энергетической инфраструктуре полуострова, практически не получая в ответ серьезного сопротивления.
Дефицит топлива в Крыму за последние недели перерос в полноценный энергетический кризис. Ситуация стала настолько серьезной, что Путин публично признал проблему и распорядился создать полностью защищенную систему энергоснабжения полуострова. Министры также доложили ему о снижении туристической активности в Крыму, после чего 10 июля правительство выделило 3,7 млрд рублей (около $47 млн) на единовременные выплаты работникам туристической отрасли полуострова.
Даже при том, что Украина явно старается не наносить удары по курортным зонам и по длинным очередям машин у автозаправок, в Крыму уже нарастает гуманитарный кризис. Полуостров, который Кремль считал своим главным трофеем, теперь становится стратегическим бременем, а единовременные компенсации наверняка не успокоят ни потрясенных отдыхающих, ни отчаявшихся местных жителей.
С начала июля Украина развернула масштабную кампанию воздушных ударов по средним и малым судам в Азовском море — уже зафиксировано более сотни попаданий. После того как серия ударов беспилотников по мостам сделала прежние маршруты снабжения Крыма значительно менее надежными, Россия могла бы попытаться доставлять грузы через Азовское море с помощью каботажных перевозок.
Однако украинские дроны фактически сделали и этот маршрут непригодным для использования. Вытеснив судоходство из Азовского моря, они перенесли «охоту» в северо-восточную часть Черного, включая Новороссийск — главный военно-морской и нефтяной порт России, где был потоплен патрульный корабль Изумруд.
Москва назвала фактическую блокаду Азовского моря «терроризмом» и попыталась ответить увеличением числа ракетных ударов по Одессе, но пока не нашла способа защитить собственное морское сообщение.
Около месяца назад Николай Патрушев — нынешний председатель Морской коллегии России, бывший секретарь Совета безопасности (2008−2024) и бывший директор ФСБ (1999−2008) — заявил, что глобальный статус России опирается на ее военно-морскую мощь и способность защищать морскую торговлю. Его представления о противостоянии России с Западом, который он считает изначально враждебным, настолько жестки, что даже часть мейнстримных российских комментаторов рискнула критиковать его милитаристскую риторику.
Претензия России на статус великой морской державы обычно не подвергалась сомнению, однако Украина продемонстрировала ее уязвимость, фактически заблокировав Азовское море и нанеся удары по российским судам в Черном море.
Некоторые журналисты сравнили атаки украинских беспилотников 11−12 июля на 10 российским топливных танкеров и четыре парома в Азовском море (часть кампании против российской «теневой флотилии» и морских маршрутов снабжения оккупированного Крыма) с разгромом русского флота в Цусимском сражении Русско-японской войны 1905 года.
Новые удары по российским энергетическим потокам оказываются болезненнее привычных атак дронов на нефтяные терминалы в Новороссийске и Туапсе. Серия мощных взрывов на НПЗ — от Омска в Западной Сибири до Салавата в Башкортостане — вынуждает Россию наращивать экспорт сырой нефти и одновременно начинать импорт бензина и дизельного топлива.
Для обеих задач критически важны работающие морские торговые маршруты, однако поставки по поспешно согласованной схеме импорта нефтепродуктов из Индии теперь оказались в зоне повышенного риска из-за украинских атак в Черном море.
Одновременно ухудшились отношения России с Турцией — еще одним традиционным энергетическим партнером. После визита главы МИД Турции Хакана Фидана в Киев, где он заговорил о гарантиях безопасности для Украины в Черном море, Москва объявила об ограничениях на импорт турецких персиков и абрикосов.
Подобные попытки наказывать соседей за «неправильное поведение» типичны для российской внешней политики, но выглядят особенно неразумно на фоне тяжелого и продолжающего углубляться топливного кризиса.
Энергетический сектор остается основой российской экономики, и его проблемы уже напрямую влияют на способность Москвы поддерживать военные действия. Сокращение доходов от экспорта энергоносителей усугубляет бюджетный дефицит, а нехватка дизельного топлива бьет по транспорту и сельскому хозяйству.
В начале полномасштабного вторжения в Украину Москва рассчитывала установить доминирование в Черноморском регионе и использовать это положение для проецирования влияния дальше на юг, в Средиземноморье. Вместо этого война привела к резкому сокращению российских энергетических потоков, деградации военно-морской мощи и подрыву контроля над Крымом из-за украинской воздушной и морской блокады.
Обнажившиеся в последние месяцы уязвимости делают Россию гораздо менее сильным участником любых будущих мирных переговоров. Вместо того чтобы требовать уступок от истощенной Украины, Москве, вероятно, придется искать способы обезопасить собственные болевые точки.
Россия не раз вела военные кампании в Черноморском регионе — результаты были неоднозначными, а несколько раз страна полностью теряла свой флот. Разворачивающаяся сегодня стратегическая катастрофа вовсе не беспрецедентна, однако способность России преодолеть ее стремительно уменьшается по мере того, как промышленная база разрушается, энергетическая система истощается, а социальный капитал, на котором держится кремлевская власть, размывается и разъедается коррупцией.
Перевод NV
NV имеет эксклюзивное право на перевод и публикацию колонок Павла Баева. Републикация полной версии текста запрещена.