Желание поляков. К чему призвал Туск еще в мае на экономическом форуме Impact'26 и почему его выступление получило тогда огласку

«В наше непростое время такие встречи приносят особое интеллектуальное удовольствие. Это время, когда торжествуют грубая сила, глупость и высокомерие. И тем ценнее осознание того, что все еще существуют сообщества, которые продолжают верить в силу идей и моральных ценностей. Те люди, которые собрались сейчас здесь, дают надежду на то, что мрачные прогнозы и предсказания о негативных цивилизационных и геополитических тенденциях вовсе не обязательно сбудутся.

Мы устойчивы к этой пандемии пессимизма, неопределенности и страха.

Хотя еще несколько десятилетий назад это трудно было бы представить, но сейчас Польша — это лучшее место на Земле. Я принадлежу к поколению, которое вопреки обстоятельствам и логике решило поверить, что коммунизм — это не вечное проклятие, а Советский Союз не будет всегда господствовать в этой части мира. Люди крутили пальцем у виска, когда «мечтатели» говорили: «Свобода и независимость — это не только слова из учебников о далеком прошлом. Свобода, независимость и процветание могут стать польской реальностью».

Да, на это понадобилось время, но сегодня мы живем в стране, которая поражает всю Европу и весь мир своей предприимчивостью, преданностью свободе и солидарностью с теми, кто нуждается в помощи. Мне кажется, и думаю, в этом нет преувеличения, что поляки никогда еще не испытывали такой гордости за то, кто они есть, чего достигли и где живут".

Некоторые присутствующие в этом зале знают наизусть все статистические показатели, подтверждающие впечатляющий рывок Польши. Но достаточно одного сравнения, чтобы увидеть масштаб этих изменений. В 1989 году годовой объем нашей экономики оценивался примерно в $67 млрд. В этом году мы превысили отметку в $1 трлн.

Мы — самая быстро развивающаяся страна Европы. Мы — самая амбициозная нация Европы.

Мы верили в начале этого пути и продолжаем верить сегодня, что вечные основы нашей европейской цивилизации — свобода, права человека, человеческое достоинство, предпринимательство и конкуренция — остаются столь же важными, как и в момент ее рождения.

Да, многие из нас находились под сильным давлением того, что происходит в Европе и вокруг нее. Миграционный кризис, волна террористических атак, кризис еврозоны, брекзит, пандемия и война в Украине — и все это в очень короткий период времени.

У нас были все основания для пессимизма. Некоторые мои собеседники говорили, что единственным эффективным ответом на это являются сильные, авторитарные правительства. Что либеральная демократия потеряла способность контролировать границы, гарантировать безопасность и эффективно действовать в условиях катастроф. Действительно, многие признаки, казалось, подтверждали это.

И тогда кто-то напомнил мне знаменитые слова [мыслительницы, историка] Ханны Арендт: «Необратимым становится лишь то, во что люди начинают верить как в необратимое».

Последующие годы показали, что мы живем в эпоху исключительно жесткого противостояния между миром ценностей, к которому я глубоко привержен и которому останусь верен до конца жизни, и миром новых, хотя на самом деле не столь уж и новых, идей и правил, которые чаще всего описывают как современный авторитаризм или нелиберальную демократию.

В либеральной демократии нет единоличной власти сильной руки — нет лидера, диктатора или автократа, который определяет, как все должно быть. При этом мы неоднократно слышали, что только сильная власть, игнорирующая принципы открытого общества, права и свободы человека, способна быть эффективной. Что только такие жесткие режимы способны справиться с войной, пандемиями, нелегальной миграцией и климатическими кризисами.

Но это не так.

Мой опыт убедил меня: в основе тезиса о том, что демократия обанкротилась, что свобода перестала быть высшей ценностью и что нам нужен совершенно новый порядок или даже новая геополитическая система, — скрытая ложь. К этому добавлялось убеждение, частично подпитываемое выборами, что либеральная демократия, мир свободы и традиционных ценностей неизбежно проигрывает в столкновении с ложью, цинизмом и коррупцией на самом высоком уровне.

Я слышал это много раз; в качестве последнего примера приводили Венгрию. Говорили: если циничный автократ однажды приходит к власти, учится использовать инструменты современных технологий и при этом получает поддержку других автократов по всему миру, то эта «корпорация» — сочетание злых идей и циничных людей — неизбежно должна победить наивных, романтичных и неэффективных демократов.

Я никогда в это не верил. Для меня это означало бы политическое самоубийство — поверить в такую предопределенность, в такой фатальный исход. Но никакой предопределенности не существует.

Смелые люди в Румынии приняли очень жесткое решение: не позволить TikTok-ботам, оплачиваемым иностранными силами, избрать им президента. И защитили демократию.

Еще более показательны выборы в Венгрии. Мне пришлось столкнуться с философией, согласно которой «где есть деньги, цинизм и полный контроль над медиа, там неизбежна победа». Но против этой машины стояли люди, которые все еще верили, что истина и порядочность, а не деньги, алгоритмы и поддержка внешних игроков способны определять политический результат.

Да, политика часто является столкновением потенциалов. Именно эту философию всегда транслирует Путин: значение имеют только ресурсы, и ничего больше. Кто-то другой может прийти к выводу, что политика — лишь бездушное искусство управления. Однако выясняется, что политика по-прежнему (хотя мы порой об этом забываем) тесно соприкасается с метафизикой. И в этом пространстве вера, добро и решимость могут оказаться сильнее искусственных массивных конструкций, построенных на больших деньгах и внешней поддержке.

Это противостояние не закончится никогда. И мне хотелось бы, чтобы мы не теряли веры в то, что способность творить добро в политике — это не сказка для наивных.

Я хочу, чтобы мы снова поняли: добро не обязано быть бессильным, а правда не обязана проигрывать лжи. Честность не должна проигрывать коррупции.

За последние десятки месяцев я также слышал от множества, казалось бы, умных и влиятельных людей, что у Украины нет шансов в войне против России и что победитель предрешен, исходя из соотношения потенциалов. Украинский опыт показывает обратное: там, где рождается солидарность между людьми, происходит чудо. Так произошло и в Польше, когда мы за несколько дней приняли сотни тысяч украинских беженцев, и в других государствах, которые сумели мобилизоваться для помощи Украине.

Это такое же чудо, как рождение Солидарности [польское независимое профсоюзное движение, которое в 1980-х годах стало массовым и сыграло ключевую роль в свержении коммунистического режима].

Это такое же чудо, как строительство современных государств там, где, казалось, уже ничего разумного возникнуть не может, — я говорю о Центральной и Восточной Европе. Это такое же чудо, как победа свободы и демократии в местах, обреченных на авторитаризм.

Эта солидарность стран Европы и Америки с Украиной возникла вопреки их собственным интересам. Насколько проще было бы продолжать бизнес с Россией, покупать дешевые газ, нефть, закрыть глаза и делать вид, что не существует ни Донбасса, ни Крыма. Но вдруг случилось чудо — целые народы и государства смогли сказать: нет, порядочность, солидарность, человеческая свобода и право на независимость важнее циничного бизнеса или противостояния, сведенного лишь к соотношению потенциалов.

Когда я вижу людей, которые отстаивают, казалось бы, безнадежно проигрышные позиции; когда я сегодня разговариваю с европейскими лидерами и все они заявляют: «Мы будем поддерживать Украину столько, сколько понадобится, независимо от цены, которую придется заплатить, потому что мы не позволим, чтобы зло победило добро в тех ужасных масштабах, которые мир видит сегодня в войне России против Украины», — тогда во мне ежедневно возрождается вера. Вера в то, что не все потеряно. И добро неизменно сильнее.

Я вовсе не призываю здесь по-христиански «подставлять вторую щеку». Наоборот.

Я говорю о том, что мы должны твердо и бескомпромиссно защищать ценности, которые в самом глубоком смысле делают нас людьми. Сегодня украинцы отдают свои жизни за то, что удалось достичь полякам. И речь идет не только о благосостоянии или безопасности, а прежде всего — о свободе. Потому что Европа — это континент свободы.

Европа — это система ценностей, а не просто организация.

И знаете, не случайно наши гимны начинаются столь похожими словами: «Ще Польща не загинула», «Ще не вмерла України ні слава, ні воля». Это своего рода символ веры. Если мы, несмотря на любые обстоятельства, верим, что Польша, Украина, свобода и правда еще не потеряны, никакие силы зла не смогут победить людей доброй воли. Потому что людей доброй воли в Польше, в Европе и в мире все же больше, чем сил зла.

Быть Дональдом Туском

Родился 22 апреля 1957 года в городе Гданьск на балтийском побережье Польши. Высшее образование получил на историческом факультете Гданьского университета. Организовал первую в вузе ячейку профсоюза Солидарность, которая сыграла значительную роль в борьбе с коммунистическим режимом. С введением военного положения в 1981 году нелегально основал журнал Обзор политический, где пропагандировал преимущества рыночной экономики и экономического либерализма.

В 1991 году в Польше состоялись первые демократические парламентские выборы, и Туск был впервые избран в сейм — от партии Либерально-демократический конгресс.

После серии поочередно удачных и неудачных для него парламентских выборов 40-летний Туск в 1997 году впервые стал вице-спикером сейма. В 2001-м основал главный политический проект своей жизни — партию Гражданская платформа, с которой и достиг максимальных высот в польской политике.

В 2005 году участвовал в выборах президента Польши, но во втором туре уступил Леху Качиньскому. Эти выборы окончательно закрепили за ним статус тяжеловеса польской политики и положили начало многолетней «войне» с польскими консерваторами.

Реванш в партии PiS Туск взял уже через два года, в 2007-м, — его Гражданская платформа выиграла парламентские выборы и получила право формировать правительство. Так Туск впервые стал премьер-министром Польши и оставался им два срока подряд. Отказался от этой роли в 2014 году ради высшей должности в ЕС — он был избран председателем Европейского совета.

С 2023 года Туск снова премьер-министр Польши. В третий раз.