По примеру Венгрии. Почему США срочно нужен политический обвал

Авторитетный институт V-Dem (Varieties of Democracy) при Гётеборгском университете утверждает, что в 2025 году США пережили одно из самых быстрых падений уровня демократии за всю историю. «Демократия в США, — говорится в докладе Democracy Report 2026, — сейчас находится в худшем состоянии за последние 60 лет».

Аналитики V-Dem отмечают, что в 2025 году Трамп издал не менее 225 президентских указов, тогда как контролируемый республиканцами Конгресс принял лишь 49 законов. Большинство из них касались второстепенных вопросов — например, «внесения поправок в Налоговый кодекс 1986 года с целью изменения правил переноса некоторых сроков в случае чрезвычайных ситуаций». Разработанный фондом Heritage Foundation проект Project 2025, направленный на продвижение так называемой «теории единой исполнительной власти», согласно собственному трекеру проекта, уже выполнен более чем наполовину — чему способствовали решения Верховного суда.

Важная составляющая стратегии любого потенциального автократа — обеспечить себе нужный исход следующих выборов. Судя по всему, Трамп активно работает и в этом направлении.

На кону — будущее демократии

Помимо беспрецедентного перекраивания границ избирательных округов в партийных интересах (на что в некоторых штатах демократы ответили зеркальными мерами), предпринимаются многочисленные попытки ограничить избирательные права тех групп населения, которые с большей вероятностью будут голосовать за Демократическую партию. Для этого используются самые разные способы: ограничения на голосование по почте, требования предъявлять непосредственно на избирательном участке документы, подтверждающие гражданство США, а также другие юридические и процедурные механизмы.

Если по итогам выборов 3 ноября разрыв в нескольких округах, от которых будет зависеть контроль над Палатой представителей, окажется минимальным, Трамп и республиканцы, скорее всего, задействуют весь имеющийся арсенал, чтобы добиться аннулирования победы кандидатов от Демократической партии или не допустить, чтобы они получили мандаты. Вот почему так необходимо именно обвальное, сокрушительное поражение Трампа на выборах.

Как я увидел этой весной в Венгрии, если массовое недовольство властью становится достаточно широким и превращается в реальную мобилизацию избирателей, оно способно смести все барьеры, которые выстраивает потенциальный автократ. Причем в венгерском случае этих препятствий, если учитывать всю совокупность обстоятельств, было даже больше, чем сейчас в США. Выборы могут быть несправедливыми; они могут даже не полностью свободными. Но их итог все равно останется очевидным и неоспоримым для всех.

Если же спросить, кто больше всего способствует возможному разгромному поражению Трампа, ответ очевиден: сам Дональд Трамп. Во время кампании он обещал решать повседневные проблемы обычных американцев, однако сочетание его тарифной политики и развязанной им войны на Ближнем Востоке фактически привело к росту стоимости жизни — наиболее заметно это проявилось в ценах на бензин для автомобилистов.

При этом очевидный путь к победоносному завершению войны против Ирана, мягко говоря, не просматривается. А ведь эта война, согласно официальным данным, уже обошлась стране в $37,5 млрд, а новая администрация при этом запросила еще $67,1 млрд на эти цели. Доля американцев, выступающих против этой войны, приближается к 60%, примерно на таком же уровне находится и рейтинг неодобрения президента.

Непопулярности Трампа способствует и откровенная коррупция его администрации. По одной из оценок, за время пребывания у власти он уже обогатил себя и свою семью примерно на $2 млрд. Последний громкий скандал связан с планами президента ФИФА и близкого союзника Трампа Джанни Инфантино продать доли в управлении чемпионатом мира инвестиционному фонду, который возглавляет Джошуа Кушнер — брат зятя дочери Трампа Иванки. Даже сатира оказывается бессильной перед таким сочетанием — ФИФА и Трамп.

Все это создает для демократов практически идеальную возможность на выборах. Но кто же станет тем самым Лионелем Месси или Гарри Кейном, который отправит мяч в ворота? Пока такого игрока не видно.

Живя в США как европеец, я постоянно оглядываюсь вокруг и задаю себе вопрос: «Где лидер оппозиции?» Где, если вспомнить венгерский пример, фигура вроде Петера Мадьяра — человека, который ведет дисциплинированную, эффективную общенациональную кампанию и отвечает на массовый запрос о необходимости перемен, простым и ясным посланием: «Вот те изменения, которые вам нужны»?

Друзья и коллеги из Стэнфордского университета, изучающие эти процессы, говорят мне, что я ищу то, чего обычно на этом этапе просто не бывает. Промежуточные выборы 1994 года, когда лидер республиканского меньшинства в Палате представителей Ньют Гингрич со своей программой «Контракт с Америкой» сумел сформировать общенациональную кампанию и привести партию к крупной победе, — скорее исключение, подтверждающее правило.

Обычно промежуточные выборы становятся своего рода референдумом о доверии действующему президенту и его партии — и, как правило, партия власти теряет на них часть мест, особенно в Палате представителей.

Но если посмотреть на результаты всех промежуточных выборов после Второй мировой войны, становится очевидно, насколько сильно различались масштабы потерь. Речь шла как о 54 местах в Палате представителей в 1994 году и 63 местах в 2010-м, так и всего о пяти местах в 1986-м и девяти в 2022-м. На этот раз даже результат с потерей однозначного числа мест может быть встречен яростным сопротивлением — а возможно, и попытками оспорить его с применением силы.

Даже если в американской политической системе сейчас не приходится ожидать появления объединяющего лидера оппозиции вроде Мадьяра — по крайней мере до президентских выборов 2028 года, — демократы пока довольно плохо пользуются открывшейся перед ними возможностью. 75-летний лидер демократического меньшинства в Сенате Чак Шумер вряд ли похож на главного бомбардира команды.

В опросах общественного мнения демократы соперничают с Трампом по уровню непопулярности. Значительная часть энергии внутри партии сегодня сосредоточена вокруг демократических социалистов вроде мэра Нью-Йорка Зохрана Мамдани, но смогут ли они побеждать в таких штатах, как Мичиган или Висконсин?

Колумнист и ведущий подкастов The New York Times Эзра Кляйн рассуждал о том, что именно это разнообразие может оказаться преимуществом: в Канзасе нужен один тип кандидата, а в Сиэтле — другой. Каждому региону — свой подход. Но если демократы выберут неподходящего кандидата хотя бы в нескольких из 35 сенатских округов, где в этот раз пройдут выборы, это, скорее всего, лишит их и без того небольшой возможности получить контроль над Сенатом.

На кону здесь стоит будущее не Демократической партии. На кону — будущее демократии. Обычная смена контроля над Палатой представителей на промежуточных выборах — это лишь минимально необходимый шаг, чтобы начать сдерживать, если не обратить вспять, беспрецедентное разрушение либеральной демократии при Трампе.

Отчасти этому будут способствовать конституционные полномочия Конгресса — контролировать государственные расходы, проводить расследования и инициировать процедуру импичмента. Но в случае убедительной победы демократов не менее важную роль сыграет психологический эффект: сбудется самый страшный кошмар Трампа — он будет выглядеть как проигравший.

Именно поэтому человек, который захочет стать новым королем, сначала попытается не допустить перехода Палаты представителей под контроль демократов, а если это не удастся — всеми доступными средствами будет обходить ее полномочия и подрывать ее легитимность. И все же это станет «концом начала».

Прошлым летом я написал колонку, в которой утверждал, что у американцев есть 400 дней, чтобы спасти свою демократию. Теперь осталось чуть больше 90.

Перевод NV

Текст публикуется с разрешения автора. Впервые напечатано на substack.com