«Он нас презирает». Американский политический аналитик Фарид Закария — об уроке Трампа, который Европа запомнит навсегда

но и полностью доминировать, выжимая из ситуации все, что можно. Дипломатия для него — это искусство «выжимания по максимуму».

Трампу доставляет удовольствие использовать колоссальную мощь Америки, выстроенную поколениями, ради почти спортивного интереса. Он ввел пошлины против Швейцарии, а затем поднял их до небес, потому что, по его словам, швейцарский президент «как-то его задел». Он с наслаждением рассказывал, как быстро швейцарцы пришли к нему на поклон, добиваясь послаблений. Это была скорее демонстрация силы, чем стратегия.

В прошлом году Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте, по-видимому в шутку, сравнил Трампа с «папочкой», разнимающим школьных драчунов. Трамп подхватил это и с очевидным удовольствием повторял эту реплику — в том числе в Давосе. Ему, похоже, нравится даже фальшивая лесть, потому что она подчеркивает его власть: люди вынуждены симулировать восхищение им.

Трамп смотрит на лидерство через призму выгоды

Европейцам не стоит воспринимать это только на свой счет. Трамп использует один и тот же стиль общения со всеми, кого считает слабым. В ситуации вокруг Украины его раздражение нередко направлено не столько на Россию — агрессора, — сколько на саму Украину за отказ принять свое подчиненное положение. В отношениях с такими странами, как Бразилия или Южная Африка, он быстро переходит к резким выпадам из-за неугодной ему политики. Зато с Китаем он порой проявляет странную почтительность — ведь Пекин располагает инструментами, способными реально ударить по США. А монархии Персидского залива он откровенно боготворит, поскольку они купаются в деньгах, а это та разновидность силы, которую он уважает.

Это совершенно противоположный подход по сравнению с тем, как Америка традиционно вела себя на мировой арене в современную эпоху.

Соединенные Штаты остаются доминирующей мировой державой уже почти столетие. Но их лидеры понимали: их господство — это не только сила и принуждение, оно строится на легитимности, уверенности и добровольном сотрудничестве. Они усвоили фундаментальный принцип: власть долговечнее, когда ее применяют сдержанно, а влияние шире, когда союзники ощущают уважение, а не страх.

Давайте вспомним президента Франклина Рузвельта. Америка была незаменимым арсеналом антигитлеровской коалиции; без американской помощи Британия и Советский Союз потерпели бы поражение — и очень быстро. Рузвельт мог бы вызвать Черчилля и Сталина в Вашингтон, как просителей. Вместо этого, будучи прикованным к инвалидному креслу и тяжело больным, он часами добирался до Касабланки, Тегерана и Ялты, чтобы принять участие в конференциях и встретиться с ними на равных — наглядно показывая, что партнерство имеет значение.

В Давосе Трамп хвастался победой во Второй мировой войне куда громче, чем тот человек, который эту победу действительно обеспечил.

А помните, как вел себя Джордж Буш-старший в момент падения Берлинской стены? Соединенные Штаты «выиграли» холодную войну, и Буш вполне мог бы торжествовать. Он сознательно этого не сделал. Он говорил, что не хочет «танцевать на стене» — отчасти потому, что не желал отбирать этот момент у восточноевропейцев, завоевавших свою свободу, а отчасти потому, что не хотел унижать советского лидера Михаила Горбачева, который позволил этому случиться.

Или, например, возьмем Индию. На протяжении последних 25 лет Соединенные Штаты относились к Индии как к важному мировому игроку — даже тогда, когда по сухим экономическим показателям она оставалась очень бедной страной. Это уважение не было благотворительностью; это была инвестиция, которая помогла выстроить стратегическое сотрудничество. Трамп же видит лишь бухгалтерский баланс: экономика Индии меньше американской — следовательно, ничто не мешает Америке выжать из нее максимум, обложив ее запретительно высокими пошлинами.

Таково «искусство выжимания по максимуму»: использовать имеющиеся рычаги, заставлять другую сторону платить наивысшую цену и воспринимать синяки как доказательство своего успеха. Возможно, это работает в разовой сделке с недвижимостью. Но так не строят устойчивый бизнес — и уж тем более долговременное глобальное влияние.

Со времен Второй мировой войны у США было немало территорий, которые они считали стратегически жизненно важными: Западная Европа, Норвегия и Финляндия, маршруты в Южно-Китайском море, Персидский залив, подступы к Японии. Но за все это время Америка ни разу не пришла к выводу, что стратегическая значимость требует физической аннексии. Она обеспечивала безопасность через союзы, соглашения о доступе и передовое военное присутствие.

Гренландия полностью вписывается в эту традицию. У США уже есть там база, и они могут без труда расширить свои возможности через сотрудничество, а не через принуждение.

Вне зависимости от того, получит ли Трамп свой «кусок льда» (как он теперь называет Гренландию), или нет, он уже сделал нечто, что переживет газетные заголовки. Он преподал союзникам Америки урок. Они по-прежнему будут сотрудничать с Вашингтоном — потому что сила остается реальностью. Но доверять они будут меньше, станут осторожнее и будут тихо готовиться к миру, в котором Америка больше не ведет за собой, поддерживая других, а лишь напоминает им, что при случае на них можно надавить.

Как выразился тот самый европейский лидер — с той же холодной четкостью, которую Трамп считал своей исключительной прерогативой: «Мы это запомним».

Перевод NV

Полную версию текста читайте на The Washington Post