16 сентября Палата представителей одобрила закон имени Линдси О. Грэма о санкциях против России и Ирана от 2026 года. Это двухпартийная победа Украины, а при условии подписания и исполнения закона — и США. Сенат проголосовал за законопроект 7 августа, и теперь, если не возникнет процедурных препятствий, он должен поступить на подпись президенту Дональду Трампу.
А вот дальше все гораздо сложнее.
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
Использует ли администрация закон так, как было задумано его создателями — для того, чтобы вынудить Кремль прекратить войну против Украины? Тогда он мог бы вдохнуть жизнь в довольно непоследовательные усилия США по достижению мира и стать достойной данью памяти покойному сенатору, чье имя носит. Или сбудутся опасения критиков: администрация не станет исполнять закон добросовестно, а попытается затянуть его реализацию или исказить его первоначальный посыл?
Это дало бы Кремлю четкий сигнал о недопустимости затягивания переговоров
Самое мощное и одновременно самое спорное положение законопроекта содержится в разделе 113. Он предусматривает введение пошлин в размере до 100% против стран, которые импортируют значительные объемы российской нефти или природного газа либо играют ключевую роль в обходе санкций. В этот список, безусловно, входят Китай и Индия. Однако в него могут попасть и такие союзники США, как Турция и Япония, а также их партнеры по Европейскому союзу — например, Словакия и Венгрия.
Критики утверждают, что пошлины в целом плохо подходят для давления на Россию или третьи страны. И для этого есть основания, особенно с учетом того, насколько неэффективно и порой неуклюже администрация до сих пор применяла тарифные меры. В частности, противники законопроекта указывают, что раздел 113 наделяет администрацию широкими полномочиями, которыми она может злоупотребить, — например, ввести пошлины против всего Евросоюза из-за закупок нефти и газа отдельными странами-членами.
И это не надуманные опасения. Реализация закона будет сложной. Но при этом он предполагает определенную гибкость, которая может сделать его действенным. Согласно разделу 113(b), тарифные ставки можно пересматривать, если страна сокращает или прекращает импорт российской нефти или газа. Это позволит США выстраивать взаимодействие с государствами, согласными сокращать такие закупки. Решения ЕС уже предусматривают полный отказ стран-членов от российской нефти и газа к концу 2027 года. США могли бы договориться об аналогичном поэтапном сокращении закупок с импортерами российских энергоносителей, включая Индию и Китай. Такой подход — постепенное сворачивание импорта — Вашингтон уже применял в прошлом, добиваясь снижения закупок иранской нефти Китаем и Индией.
Наконец, раздел 113© ограничивает применение тарифов пятью крупнейшими импортерами российской нефти и газа. Так что перечень стран, которые могут попасть под эти меры, в любом случае не будет очень длинным.
Моя последняя государственная должность — координатор по санкционной политике в Государственном департаменте США. Я участвовал в разработке американских санкций против России после ее первоначального вторжения в Украину в 2014 году, а также вел переговоры об этих мерах с европейскими и другими зарубежными правительствами. Разумеется, ни эта, ни какая-либо другая администрация не застрахована от ошибочных и даже недобросовестных действий. Но будь я сейчас на прежней должности, я мог бы эффективно задействовать раздел 113, чтобы вместе с правительствами других стран сокращать доходы России от экспорта нефти и газа. Нынешняя администрация способна поступить так же. Лично я опасаюсь не столько того, что администрация воспользуется законом для нападок на Евросоюз, сколько того, что она начнет направо и налево раздавать исключения (waivers) и попросту положит жесткие нормы документа под сукно.
Конгресс поступил мудро, пойдя на связанный с принятием закона оправданный риск: в случае реальной имплементации этот акт способен заставить Владимира Путина прекратить войну против Украины. Лучшим шагом для Дональда Трампа сейчас было бы подписать закон — как водится, с большой помпезностью, в окружении двухпартийной группы его авторов и сторонников, включая Дарлин Грэм Нордон, сестру покойного Линдси, которая теперь занимает его кресло сенатора от Южной Каролины. Вновь подтвердив свою решимость положить конец войне, президент мог бы публично объявить, что его администрация приступит к быстрому и жесткому исполнению закона.
Такой жест американской приверженности оказал бы существенную моральную поддержку украинскому народу, отстаивающему свое право на суверенное существование. Для европейских союзников, страдающих от гибридной активности РФ (включая инциденты с беспилотниками, политические убийства и диверсии), это стало бы подтверждением готовности США к консолидации перед лицом глобальных угроз. Наконец, это дало бы Кремлю четкий сигнал о недопустимости затягивания переговорного процесса. Скептики лишь отмахиваются от самой мысли, что администрация поступит подобным образом. Возможно, они правы. Но Конгресс уже сделал важный шаг, и теперь нельзя просто сидеть сложа руки.
Если администрация начнет добросовестно исполнять закон Грэма о санкциях против России, Капитолий должен обеспечить ей необходимую поддержку. В противном же случае Конгрессу следует задействовать механизмы сдерживания и контроля, продемонстрировав, что двухпартийная коалиция «свободного мира», принявшая законопроект, серьезно относится к своему достижению.
Перевод NV
NV обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Atlantic Council. Републикация полной версии текста запрещена