Разведка воем. Чего добивается Путин

В долгосрочной перспективе он очевидно проигрывает соревнование с Западом. Они конкурентные, создают более привлекательную картину мира. Там больше доходов и более сильная экономика, больше развивается культура, больше развиваются все направления, кроме военного. У Путина же нет ничего, что можно было бы использовать для паритета. Лишь эскалация в надежде, что западные лидеры захотят с ним разговаривать. И на Западе это хорошо понимают. Поэтому не спешат вести переговоры, просто информируя о том, что каждый следующий шаг по нагнетанию обстановки вдоль украинских границ обойдется дороже. Для них это не тема для обсуждения, в этом смысле Путин просчитывается.

При этом шанса на деэскалацию в ближайшем будущем нет, поскольку она означала бы, что Путин испугался. А его цель сейчас — создать ощущение неминуемого конфликта. И тут нужно понимать психологию не только Путина, но и всей корпорации интересов, которые он представляет, в основном силовиков и спецслужбистов. Они полагают, что Запад слаб, труслив и буржуазен и больше всего на свете боится войны. В некотором смысле это правда: Запад не хочет воевать, ему это невыгодно.

Соответственно Путин должен создать ощущение того, что сейчас полыхнет. И он изо всех сил его создает. Обратите внимание: все публичные приготовления к горячей фазе в Украине проходят в открытом пространстве. Войска подтягивают в дневное время. А Минсельхоз РФ вдруг сообщает, что сразу два крупнейших производителя сельскохозяйственной техники Ростсельмаш и Петербургский тракторный завод не находят достаточного количества платформ, чтобы отправлять поставщикам свою продукцию — тракторы, потому что железнодорожные платформы для этой продукции заняты для переброски танков. Никогда раньше Минсельхоз об этом говорить не стал бы, а тут вдруг сообщает в крупнейшей газете Коммерсантъ.

Все направлено на то, чтобы накалить предчувствие кризиса, страха и неизбежной войны. При этом сам Путин прекрасно понимает, что реальная война обойдется ему непомерно дорого. Я уже не говорю о России и российском народе. Так что логика понятна: он будет блефовать и пугать дальше, по крайней мере ближайшие две-три недели, чтобы создать невыносимые условия.

Вопрос в том, у кого крепче нервы. Если Украина сорвется, как когда‑то сорвался Саакашвили в Грузии, и попытается задействовать вооруженные силы, — это будет прекрасный повод для того, чтобы двинуть войска вперед. Если повода не появится, у путинских вооруженных сил останется возможность лишь потоптаться вдоль украинских границ, а затем потихонечку сворачиваться и отступать. Воевать, как мне кажется, у Путина реальных ресурсов нет, хотя стимул, возможно, и есть.

Да, конечно, у России больше военный потенциал, чем у Украины, но горячая фаза войны с войсковыми операциями, самолетами и танками повлечет за собой очень жесткие ответные действия как со стороны Киева, у которого совсем другая армия по сравнению с 2014 годом, так и со стороны мирового сообщества. Если Путин решится, это будет сопряжено с огромным количеством издержек, поэтому лично я ожидаю увидеть лишь нагнетание обстановки и провокации.

В целом война была бы чудовищным ударом по экономике и населению, будут цинковые гробы. Но сейчас ведь речь не о долгосрочной стратегии, а о том, что Путину надо удержать власть, ему надо представить населению новую повестку дня. Он три раза успешно разыгрывал такие сценарии: в чеченской войне, грузинской и в первой украинской 2014−2015 гг. Однако тогда Запад надеялся, что с Путиным можно договориться. То, что Кремль сделал в Грузии, Запад проглотил, проглочена оказалась и крымская эскапада, пользуясь путинской терминологией.

Но в долгосрочном плане это проигрыш, поскольку содержание Крыма легло очень серьезной ношей на шею российской экономики. Люди это чувствуют, хоть и не хотят об этом думать. Они не думают, что есть связь между ухудшением личных экономических условий и присоединением Крыма. А эта связь есть, ведь полуостров дотационный — 20% всех средств, которые Кремль выделяет на поддержку регионов, уходят Крыму. Плюс санкции, которые стоят примерно 1% ВВП, — и это много. Новая война обойдется еще дороже. Поэтому, если исходить из рациональных соображений, конечно, ее допускать нельзя.

Однако Путин находится в ситуации, в которой он может действовать иррационально. Собственно, он и действует. Рациональный расчет в этом один: Запад испугается и попросит пощады, сядет за стол переговоров и будет вынужден считаться с его претензиями. Он делает примерно то же, что и Ким Чен Ын. С ним тоже пытался разговаривать американский президент, но абсолютно бесполезно, он не смог ничего этим добиться. А ситуация не улучшается, и никому в мире не хотелось бы быть Северной Кореей. Но Россия идет по тому же пути — население сокращается, эмиграция растет, молодежь критически настроена. Значит, нужно как‑то встряхнуть ситуацию, и Путин встряхивает, хотя цена и несоразмерно велика. Это не значит, что такой исход невозможен. Возможен. Но бояться его не нужно, ведь этого Путин и добивается. Надо быть готовым, но бояться — не стоит.

Колонка опубликована в журнале НВ № 14 за 15 апреля 2021 года. Републикация полной версии запрещена.

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ